chipka_ne

Отпуск, начавшийся замечательно, закончился — хммм... спасибо, хреново — т. е. неведомым вирусом, проявившимся, к счастью, уже на подступах к Бен-Гуриону. Посему шабат был без гостей, благие намерения весь выходной развлекать скучавшую без меня мать-старушку пошли прахом (не хватало ещё её заразить, хоть она и привитая), мы оба-два лежали в лёжку и лечились греческим Узо (не путать с Узи), а развлекали исключительно кота, не боявшегося заразиться и отважно дрыхнувшего в ногах у больных хозяев. А бабусю привычно выгуливал на балконе наш дурень-доберман. Заботливый зять, то бишь мой муж, иногда ласково замечает, что по уму они с любимой тещёчкой примерно друг друга догоняют — матушкин Альцхаймер уравновешивает доберманову дурость. Смех смехом, но это сорокапятикилограммовое приютское чудище-стращилище, регулярно отдавливающееее мне больные ножки, этот баскервильский недоумок, которого я до сих пор (он у нас скоро год) опасаюсь выгуливать без строгого ошейника, с 95-летней бабусей кроток и деликатен, ходит на цыпочках и кладёт ей на колени свой увесистый бархатный мордальон — хоть снимай их на рекламу зверотерапии (кто подскажет, как правильно перевести «терапия бе-баалей-хаим»?).

Я поначалу даже обрадовалась возможности честно взять больничный — чемоданы разберу, стирку поскладываю, в шкафах порядок наведу и пост настрочу про Салоники — ух! — с цитатами из Плутарха и Эпикура — ага, щаз... Мой вирус твёрдо мне сказал:
— Больничный, он на что даден — чтоб болеть — так изволь болеть и не сачкуй!
Пришлось честно болеть — с температурой, головокружением, надоедливым кашлем и — ура! — полным отсутствием аппетита (я с утра с надеждой поглядываю на весы — вот сейчас, ка-а-ак взвешусь, да ка-а-ак обнаружу, что за четыре дня похудела, ну хоть на сколько-нибудь!).

Но сегодня, хоть и с покашливанием, я-таки встала и решила, что буду жить. И первым долгом напишу про Салоники. Но сначала исполню дочерний долг (все помнят. что мама — это святое?), т. е. маму выкупаю, сменю постель, подстригу ногти на ногах и выпотрошу шкафчики — не завалялась ли там за неделю моего отсутствия зазеленевшая сосиска?

И в ходе этих богоугодных занятий мироздание решило меня немножечко развлечь. Дело в том, что педикюр и уборка — дела хлопотные и долгие — происходят у мамы в комнате под непрерывно вещающий телевизор, она его называет «радио» и выключать не соглашается ни под каким видом. Во время предпасхальной уборки телевизор вынес мне мозг окончательно — если кто помнит, именно тогда случилась трагедия в Кемерово, и на любимых маминых каналах это обсуждалось, трактовалось и, извините, смаковалось нон-стоп — вперемежку с проклятиями пиндосам, бандеровцам, либерастам и почему-то с заверениями в горячей благодарности мужчине с ботоксом. Я тогда взяла грех на душу — недрогнувшей рукой настроила агрегат на нашу родную девятку, вынула батарейки из пульта, а маменьке сообщила, что русские каналы нам отключили — вот тебе израильский русскоязычный канал — и баста! Всё равно там идут те же российские сериалы, так хоть новостями и ток-шоу мозги не насилуют.

И вот в награду мне сегодня довелось посмотреть (точнее послушать — я большую часть просмотра провела за стрижкой ногтей к телевизору спиной) нечто дивное. Называется «Понять, простить» — не смейтесь надо мной, необразованной, я на самом деле ко многому из маминого любимого успела приобщиться, например, к сериалу про слепую бабу Нину в плюшевой телогрейке, или к «Любовь и прочие глупости» — это мама смотрит в полшестого утра, когда я на работу собираюсь. Ну, и по мелочам всякое — мочиловка с расчленёнкой, каковые немедленно расследуют крутые следаки и гламурные следачки — и всех виновных наказывают нещадно и примерно — им несть числа, и я их не шибко различаю.

Но вот это диво дивное — психологическое! — как-то раньше проходило мимо меня. Я как раз в это время вспоминала пост славной френдессы erunduchok, где она анализировала сюжет «Мадам Баттерфляй» с точки зрения здравого смысла — я ещё ей написала, что это ж золотая жила для стендапистов! И тут дорогое мироздание подсунуло мне сюжет, перед которым любой автор оперного либретто слюнями удавился бы от зависти.

Дело там, значицца, обстоит так. В одной славной семейке — мама-папа-дочка — у младшего поколения случился переходный возраст — бывает, чо. Но тут дитя не просто взбрыкивает и куролесит, а предъявляет предкам конкретные претензии — а ну-ка докажьте, что вы, мама-папа, и есть мои настоящие родители! Где мои младенческие фотки? Где мои первые состриженные волосики? Какие ваши доказатеЛства???!!! — как восклицал незабвенный наш Иван Данко тире Шварцнеггер.

Мама в панике бежит — куда? — нет, чтобы к бабе Нине в плюшевой кацавейке — нет, она, как женщина просвещённая, бежит к многомудрой и отягощённой специальным образованием даме-психологу (или психологине? а то неполиткорректно будет?). Услышав голос психологини, я уронила щипчики, оглянулась и не пожалела — редко встречаешь такое гармоничное сочетание голоса и внешности, в годы зловредной студенческой юности мы таких дам называли «парт б**дь», или более целомудренно, цитируя одну хорошую детскую книжку, «гиена в сиропе».

Что же рекомендует несчастной матери учёная психологиня? Указующе-сиропным голосом она наказывает дознаться у дочери — с какого, пардон, бодуна пришла ей в голову столь странная фантазия? Только выпытывать надобно тоном исключительно доверительным, чтобы хрупкое дочуркино самолюбие нипочём не задеть.

Слушайте, это только мне одной известно, что есть такая процедура, как проверка ДНК — и даже если это дороговато стоит — то по-любому дешевле, чем выпитая кровь и визиты к явно недешёвой психологине?

Догадываетесь, сколь далеко была послана маменька дочуркой при попытке доверительного разговора? Отож.

Дальше — больше, отчаявшаяся женщина предпринимает попытку собственного расследования — и успешно: дочуркина подружка проговаривается, что объявилась в соцсетях некая тётенька Нелли и объяснила несмышлёнышу, что она и есть её настоящая мама, а те, кого ты считаешь, детка, родителями — они, так, самозванцы приёмные. Я тебя, дескать, будучи юницей, соблазнённой и покинутой, сдала по бедности в Дом малютки, а они — ам! — и захапали! А я вот хватилась, раскаялась, на ноги встала, салон красоты открыла, тебя, кровиночку, нашла —
И теперь, душа-девица,
Можем мы удочерицца!
— а пока что — вот тебе айфон последней модели.

Куда бежит опять отчаявшаяся матушка?
Все угадали, правильно, садитесь, пять — к гие..., тьфу! — к психологине.
Что она слышит?
Брезгливо-указующий голос с обвинительными нотками, предписывающий ей отыскать таинственную Нелли и (кто угадает? никто!) поговорить по душам. Доверительно так, ага. Чтоб опять не порушить чьё-то хрупкое самолюбие.

Это только мне кажется, что для таких случаев есть полиция? Что загадочную Нелли можно обвинить во лжи и домогательствах до ребёнка? Что даже если ребёнок приёмный, есть тайна усыновления и разглашение её, кроме как самими усыновителями, вообще-то карается законом?

Вы спросите, а присутствует ли в этой картине мира озабоченный папенька? Присутствует, но как-то странно. Чего-то он сам темнит, будучи посвящённым в историю таинственной Нелли.

Тут я на минутку отвлеклась, выливая воду из ножного джакузика, и вернулась к счастливому финалу — Нелли сама заявилась в гости к обалдевшему семейству!

Everything's illuminated! — злодейка некогда была любовницей папеньки и поставила за цель увести его из семьи любой ценой — а хоть бы и такой! и никакая она дитяти не мать, а обманщица без стыда и совести. Раскаявшаяся дочь рыдает на плече у матушки, айфон с гневом возвращён коварной соблазнительнице, отец-изменщик изгнан из дому (временно, временно — не волнуйтесь) — аплодируем стоя!

И — тадам! — заключительная речь учёной (можно я без звёздочек напишу?) партбляди. Гиенно-сиропно-наставительным голоском с передвиганием каких-то цацек нам объясняют, что родители чем-то там не воспользовались. Типа — не смогли создать доверительных отношений с дочерью. Не вняли мудрым советам. Короче: самадуравиновата!

Ну, вообще-то (см. примечания курсивом) где-то она права...

Но я рыдаю, дорогие читатели — где, скажите мне, где находится то волшебное место, где платят деньги за такие сценарии???? Я тоже туда хочу, я буду стараться, я смогу не хуже, чесс слово — возьмите меня туда!

Эх, боюсь, не возьмут — вот так и жизнь пройдёт почём зря...

Пойду выпью — нет, не валерьянки, а стаканчик Узо, погуляю с доберманом и забудусь. А завтра-послезавтра — бли недер — допишу про Салоники.