chipka_ne

Ох, и в недобрый час попалась мне в автобусе Октябрина-Клементина. Я тогда в ЖЖшечке пар-то выпустила, да и похвасталась неосторожно, что – Бог милостив – нечасто с ней пересекаюсь.

И что?

И сглазила…

Обнаружив нечаянно, что тётка в беретке знает русский язык (а ведь пять лет строила из себя невесть что!), Кристина-Мандарина решила, что лиха беда начало и нехорошо как-то, что я у неё осталась неохваченной.

Ох, надо, надо, просто необходимо возвращаться к нормальному графику поездок – выезжать в шесть и баста! Нет, лучше первым автобусом в 5.30 – как раз к открытию бассейна. А верней всего – у нас сейчас есть автобус номер нуль – в 5.15 – тогда уж точно не попадётся!

Я давеча, утомлённая вечерним дежурством, получила законное право приехать на работу попозже – и села на восьмичасовой автобус. И попала – ждала она меня, что ли! И сидела-то не рядом – через проход и наискосок, однако ж жажду поделиться жизненными принципами это не сдержало. С тех пор, как мы не виделись, Агриппина-СерпЕнтина (от слова серпентарий) времени даром не теряла – наводила справки, благо у нас деревенька хоть и разросшаяся, но компактная, не все и не всех, но некоторые некоторых знают.

Вот загадка – ну зачем одному человеку информация о другом, чужом ему, незнакомом и несимпатичном? Однако ж, не ленилась, выясняла, кто я, что я и чем на жизнь зарабатываю. Главное почему-то – есть ли муж и кто на такую позарился? (Кто не помнит – возраст у меня – 60+ - конкурентка из меня в борьбе за мужиков не очень…)

Информация в её интерпретации стандартная: заразы и дармоеды. Всё получили даром и по блату. Потому что ПЕРЕсмыкаются. Не то, что некоторые – которые, подобно ей – всё потом и кровью, и в тяжкой борьбе с ИЗРАИЛАМИ. И вообще: ИМ ХОРОШО – пусть бы вот как я попробовали…

Тут я догадалась заткнуть уши наушниками и на ближайшей остановке пересела на первое же освободившееся место подальше.

А сама вот продолжаю думать на тему "ИМ ХОРОШО!" (в смысле – мне хорошо).

И пришла к выводу, что у Аделины-Магдалины некоторые основания обижаться на меня есть. Потому что я вдруг обнаружила, что эмиграция почти совершенно отучила меня от жалости к неудачникам – ну вот этому чувству, которому терпеливо обучала моё поколение великая русская литература – да и не только русская. Помните чеховский "Крыжовник" – про молоточек, который должен стучать к каждому счастливому человеку? – красиво, правда?

Или рассказ не очень популярной в России Кэтрин Мэнсфилд о доброй богатой девочке, которая приносит со своего праздника угощение беднякам, а в семье бедняков смерть, подготовка к похоронам и такое горькое горе, что нарядная девочка невпопад бормочет: "Простите мне мою шляпку…"

Я это чувство "Простите мне мою шляпку…" очень хорошо помню с детства, когда еще ни Чехова, ни Мэнсфилд не открывала – по двум визитам в мамину деревню. И оно понятно и естественно, никакой моей заслуги в том, что я родилась у благополучных, обеспеченных, любящих и заботливых родителей не было – я и в семь лет понимала, что разница между мной и деревенскими детишками только в том, что мне повезло, а им – нет, и это несправедливо (дети, не знающие слов "социальная справедливость" чувствуют её гораздо лучше, чем взрослые – особенно, когда им врут из каждого утюга на предмет всеобщего счастливого детства ВСЕХ советских детей).

Я и в Израиле видела людей по-настоящему несчастных – я работала со стариками, пережившими Катастрофу, с инвалидами, с аутистами – и хорошо, кстати, работала, у меня получалось, потому что, к счастью, я этими людьми не брезгую, мне с ними интересно – я даже подумывала о переквалификации на дефектологию или на социальную работу. (Это я к тому, что ежели кому охота возопить о моих чёрствости и бездушии – вэлкам в ближайшую психбольницу или гериатрию волонтёром, а потом поговорим).

Но вот жалость к тем, у кого скверная работа, муж пьяница, соседи сволочи, никакой культурной жизни, всекругомжулики и так далее – улетучилась на раз, два, три. Я даже помню, когда это началось. Мы изначально искали кибуц, где нам гарантируют работу и наличие вечернего ульпана поблизости и сразу по прибытии (муж через неделю, я – через две) отправились работать на фабрику. И вот через пару месяцев соседка по кибуцу, приехавшая немного раньше нас и решившая, что корзину абсорбции можно успешно тратить полгода – потому что ульпан оне желали – только дневной! и только в Иерусалиме! – и вдруг обнаружившая, что денежки тю-тю – сказала нам обиженно: "Вам хорошо – небось уже на машину накопили!" Ага – с шести шекелей в час накоплено было знатно… Сама она, разумеется, к фабрике близко не подходила – мы не для того приехали, чтобы в мазуте ходить!

Ещё одна обида и "Вам хорошо…" была на то, что мы говорили по-английски и уже пытались на иврите. Зато у неё был ковёр! И телевизор! И ещё чего-то – потому что она не поленилась отправить багаж (кто помнит, какой это был геморрой и сколько времени сожрал?) А мы – бестолковые – на багаж забили и несколько месяцев в Ташкенте учили иврит (курсы, кстати, были, хоть и несильно, но платные) – нам хорошо!

Ну и разумеется, главный перл, уж простите меня мои, в большинстве своём нерелигиозные друзья: "Они датишными прикинулись – и всё получают!" – дадада, если в кране нет воды – то это мы – потому что прикинулись датишными – и нам хорошо!

Так что через -надцать лет, несчётное количество раз подобное в разных местах услышав, я вдруг обнаружила, что перестала извиняться за свою (не мэнсфилдовскую) шляпку. И мне – хорошо. Чего и вам желаю.