Слышу умолкнувший звук божественной эллинской речи,
Старца великого тень чую смущённой душой...
Между прочим звуки эллинской речи совершенно не собираются умолкать.
Салоники встретили нас тридцатиградусной жарой и в хлам раскопанной главной улицей перед гостиницей – и дорожные рабочие, чего-то долбившие, копавшие, ломавшие и перекладывавшие, перекрикивались не на арабском, не на румынском и не на украинском, а на родном греческом языке. Нам, закалённым хамсинами и строительством иерусалимского трамвая, всё было нипочём, мы бодро лавировали между строительными ограждениями, не забывая смотреть под ноги, а вот благодушный и потный немецкий турист неосторожно шагнув через неубедительно протянутую предупреждающую ленточку, наступил на сикось-накось положенную крышку канализационного люка и наверняка полетел бы в тартарары, если б не случился рядом могучий рыжебородый бригадир и не подхватил бы его мускулистой, тоже рыжекудрой веснушчатой рукою.
- Акакайос!!! – заревел он, подобно Еврипидову Гераклу Неистовому в сторону нерадивого балбеса, криво натянувшего ленточку.
«Засранец», - мысленно перевела я, радуясь своей понятливости и восторгаясь тем, сколь благозвучны звуки божественной эллинской речи даже в бранных словах. Радовалась я своей догадливости недолго – до тех пор, пока скучный гид не сообщил мне, что «Акакайос» – это имя такое. Красивое, между прочим имя, означает – «добрый»…
( Read more... )