chipka_ne | В ИЗРАИЛЕ ВСЁ НЕТ!

У кого как, а у меня нет Фейсбука. Поэтому на предмет фейбучных священных войн меня просвещают френды — я уже много чего знаю. Например, знаю, что такое НКА — Новая Качественная Алия — о как! Это люди, приехавшие с айфонами, с макбуками, с культурой и с пальцами веером — и точно знающие, как правильно жить! Сегодня у френдессы прочла прекрасное и спешу поделиться:

Но прочитав, и отсмеявшись вволю, я вдруг подумала, что на самом-то деле НКА не так уж и оригинальна.

Ведь и в моё далёкое время, четверть века назад тема, заявленная в заголовке, уже активно, хоть и без Интернета, обсуждалась. Да, и про продукты тоже, как ни странно. Как ни странно – потому что тогдашняя волна репатриации приехала не то, чтобы без айфонов и макбуков – она приехала из страны пустых прилавков и очередей за палёной водкой (думаю с этим никто не будет спорить?). У меня-то дома, даже в последние совсем уже крутые безумные месяцы галопирующей инфляции всё было чики-поки – благодаря последней работе, а также сидящей в генетической памяти запасливости. В Ташкенте к тому времени уже где-то год как ввели купоны и прикрепление к магазинам – при наличии купонов и паспорта с пропиской можно было раз в месяц затариться самым необходимым – хлопковым маслом, сахаром, мукой, хозяйственным мылом, китайской тушёнкой и парой килограммов костлявого мороженого мяса с фиолетовыми штампами, а всё прочее – вэлкам на базар к сорвавшимся с цепи ценам. Мы могли себе позволить затариваться в основном на базаре, питаться в министерской столовой и вообще жили почти как буржуи – знали, что уже вот-вот уже уедем и копить деньги не имеет смысла. Честно говоря, я спокойно могла без купонных ежемесячных подачек обойтись – но упомянутая генетическая память твердила: "бери, пока дают! а вдруг потом не будет!" – поэтому у меня в летней комнате образовался настоящий склад – батареи банок с тушёнкой, штабеля упаковок с мукой и сахаром и целая стенка, выложенная кирпичиками хозяйственного мыла – называлось "к блокаде готовы!". Между прочим – запасы потом частично пригодились – это отдельная история – но ко дню нашего отъезда больше половины еще оставалось в целости и, когда мы праздновали отходную, я, заранее почувствовав себя богатой американской тётушкой, широким жестом распахнула перед гостями дверь кладовки: налетай!

Есть у нас здесь друзья, которые уехали из Ташкента за два года до нас, в 1991-м – тогда было в каком-то смысле еще круче. Магазины уже опустели, а распределение необходимого минимума ещё не ввели, и дОбыча пропитания по вменяемым ценам превратилась в настоящий квест. Странно, я это времечко вспоминаю со смехом, во многих из нас проснулся тогда своего рода охотничий азарт. На наш базар стал, например, приезжать время от времени от местной птицефабрики прилавок на колёсиках, где продавались "синенькие" – нет, не баклажаны, а тощие куриные юноши, умершие, по-моему, своей смертью – но если хорошенько почистить, помыть, вымочить в растворе соли и уксуса с луком, то на бульон вполне годились, тем более, что стоили смешно. Когда я на такое натыкалась, то покупала сразу охапкой, да так и несла их благоухающим букетом, кое как обернув тощие лапы обёрточной бумагой – благо жила в двух шагах от базара – а придя домой, звонила мужу на работу: "я "синеньких" набрала и на Гришкину долю тоже – приезжайте!" Помогала с продуктами и работа мужа. У них был очень "пробивной" профком – и муж с упомянутым Гришкой (подлинное имя хранится в редакции) частенько приезжал домой, как настоящий добытчик – только не с мамонтом, а со шматом австралийской то ли баранины, то ли кенгурятины – серого цвета с теми же лиловыми (зато импортными!) штампами – но промытая, и вымоченная (см. выше) она иной раз и на плов шла. Особенно, если рис хороший, зру не забыть и лука с морковкой побольше. И тот же Гришка, отдуваясь после плова, говаривал:

- Всё-таки хорошо у нас профком работает – молодцы, я в других НИИ спрашивал – у них такого и близко нету, раз в полгода по килограмму и всё! – а у нас каждый месяц и по два!

Так вот, где-то полгода спустя после приезда в Израиль, мы поехали в гости к другу Гришке в Тель-Авив. Он к нашему приезду расстарался – затарился в "русском" магазине: буженинка, сардельки, свинину на рёбрышках запёк – и встретил нас словами:

- Ну, хоть поешьте по-человечески, оголодали небось, на одной кошерной жрачке, здесь же всё безвкусное – мы ж в Ташкенте так есть не привыкли!

…Нам пришлось довольствоваться овощами и хумусом из баночки к большому его огорчению. Но в ответ на высказанные обидки я кротко сказала:

- Знаешь, друг Гришка, я тут недавно письмо получила от подруги Нелички из Ташкента. Перед этим я ей написала, что волнуюсь, не позабыли ли нас, а она мне и отвечает: "Как же вас забыть, если я до сих пор вашей мукой, сахарком и тушёнкой перебиваюсь!" (был май месяц 1993 года, первый год узбекской независимости, а подруга обладала очень к тому времени востребованной профессией учительницы русского языка…)

- Так вот, друг Гришка, как думаешь, если я возьму, да и напишу знакомой тебе Неличке – "дорогая моя, нам тут тоже приходиться несладко – каждый день в кибуце то куриные ножки, то индюшачьи отбивные, то говядина тушёная, и всё – тьфу! – кошерное" – как ты думаешь, она расплачется от сочувствия?

Ну, и немножко о культуре.

Я в споры о культуре зарекаюсь встревать и кому-то что-то доказывать, хотя первые пару лет пыталась. Иссякла я на третьем году. Я тогда впервые оказалась на пособии по безработице и – простите врожденную бездельницу – очень этому радовалась – шесть месяцев законного оплачиваемого отпуска, а там, глядишь, какие курсы подвернутся от биржи труда (и таки подвернулись), живи, учись и радуйся. Но пока эти курсы не начались я активно искала, где бы и чему бы еще поучиться, и так набрела на курсы по трудоустройству. Бесплатные. От министерства абсорбции. И всего-то пару недель. Ничему особенному меня на этих курсах не научили, зато там, я, считай, колхозница (все эти два с лишним года мы жили в кибуце), познакомилась с белыми людьми, у которых абсорбция проходила в стольном граде Иерусалиме. Люди там были разные, в том числе и приятные, но в нашу неблагодарную память часто врезается именно то, что плавает на поверхности – ну, вы поняли. Так вот, были там две дамы, то ли закадычные подруги, то ли родственницы, от которых я и услышала за спиной это самое "колхоз, бля" (кибуц был еще и религиозный, и я для полноты картины ходила в длинной цветастой юбке). Говоря в лицо, они тоже не слишком себя стесняли, так мне одна из них однажды брезгливо сказала, что не понимает примитивных людей, которые согласны жить в деревне, как бы это ни было дешево ("мы - люди городской культуры!"). Правда, подруга ее тут же со вздохом, уже не только ко мне обращаясь, добавила:

- Хотя, если по-чесноку, то этот долбаный Иерусалим от деревни недалеко ушел – какая здесь, блин, на фиг (лексика смягчена), культура: всю неделю пашешь, как папа Карло, а в этот ихний, блин, на фиг, долбаный шабат (лексика смягчена еще больше) и пойти-то некуда, и одеться прилично незачем!

И тут я, религиозный мракобес, решила (искренне решила, правда-правда!) девушкам помочь. Дело в том, что у меня, колхозницы, было к тому времени два годовых абонемента – в музей Израиля и в иерусалимскую синематеку, куда я и ездила регулярно со своих Иудейских гор. Также регулярно я получала по почте программы тамошних мероприятий, откуда и знала, что оба заведения являются частными и работают в шабат (и очень злилась, потому что в синематеке, как назло, все что меня больше всего интересовало, происходило, угадайте, когда). Мне, правда, странно было, что девицы-красавицы, живя в Иерусалиме с 91-года (я приехала в 93-м), этого не знают – ну так тем более, надо поделиться информацией.

- А вы знаете, - поспешила я их обрадовать, - музей Израиля в шабат работает! И….

Словом "синематека" я подавилась, натолкнувшись на изумленные взгляды взыскующих культуры собеседниц.

- Чё? - сказали они дуэтом не сговариваясь, - Муу-у-зей?

- Ну, да, - растерялась я, - вы ж насчет культуры …

Та, которая "мы – люди городской культуры", аж задохнулась от возмущения, не находя, что ответить. Ее выручила более красноречивая подруга:

- Муу-у-зей, - со всем возможным сарказмом протянула она по складам, - еще бы в синагогу предложила сходить! Полный песец, блин! (лексика, как вы уже догадались, опять смягчена, насколько это возможно…).

Ну, а теперь, скажите мне – надо было продолжать диалог? Надо было, бия себя в грудь что-то доказывать? Надо было надрываться, рассказывая о полумиллионе экспонатов, макете Храма, Храме Книги, ландшафтном парке, кинозале, концертах, детском отделе с играми и практикумами, временных выставках? О рейтинге музея, считающегося одним из ведущих музеев археологии и искусства в мире?

…Я тогда, помнится, сильно расстроилась от неудавшегося своего культуртрегерства, ещё и дома с мужем неосторожно поделилась огорчением, а он – мракобес бесчувственный! – вместо пожалеть, взоржал и сказал наставительно:

- А вот нечего евреям объяснять, как им культурно шабат нарушать – поделом тебе!

А и правда — поделом — с тех пор я споров о культуре не веду, и этот пост — ни в коем случае не попытка что-то доказать, а так — информация о том, что ничто не вечно под луной и ничто не ново под солнцем, и список «в Израиле нет» появился задолго до НКА.

Flat | Top-Level Comments Only

From:

notabler.livejournal.com

Как интересно! Для таких, как я, представляющих Израиль по моим умницам и умникам израильским френдам, писателям, поэтам и музыкантам оттуда. Да еще наслышенных о ваших стартапах, и прочем умном-умном в технике, медицине и всяких других науках. Так что присутствие некоторой доли гречколюбов из Урюпинска не портит картины в моей голове. Должны же оттенять кто-то

From:

В ИЗРАИЛЕ ВСЁ НЕТ!

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags