Листая старые страницы или список кораблей...

[chipka_ne]

Пост о вкусах я неспроста написала, а потому что вздумалось мне поразмышлять о том, справедливы ли претензии к тому, что эмигранты, родства не помнящие и родину-мать позабывшие, перебравшись за моря-океаны за длинным шекелем-долларом-евро, а то и юанем, немедля начинают низвергать прежних кумиров и отрекаться от идеалов детства-юности. 

На самом деле, никакой статистической выборки я делать не буду, а напишу, как это принято в моём журнальчике, про исключительно себя, любимую. Тем более, что в очередной раз затеяла перебирать книги, тщетно надеясь хоть приблизительно навести порядок в своей библиотеке. Пока что даже прикроватную тумбочку разобрать не удаётся.

Я, видите ли, уже давненько чаще старое перечитываю и пересматриваю, чем новенькое читаю и смотрю — что поделать, возраст, и погодите фыркать — доживите до моих лет!

И перебрав хорошенько всё, что я в последние годы перечитываю, обнаружила, что в общем и целом вкусы не изменились. Почти. За редким исключением. Нет, в старых книгах и фильмах часто теперь иногда бросается в глаза то, чего раньше не замечала, но в целом: то, что нравилось тогда, то нравится и сейчас, а то, что раньше невзлюбила — и теперь полюбить не получается. 

Из классики, например как раньше «Войну и мир» могла читать с любого места, не отрываясь (за исключением батальных сцен и финала сусально-философского), так и сейчас могу — и мне в кайф. При том, что Лев наш Николаич, зеркало самизнаетечего, мне, как личность, жутко неприятен. И «Воскресение», например, меня не заставишь перечитать под дулом пистолета. 

Ещё один классик, абсолютно непопулярный, а мною обожаемый — это Салтыков-Щедрин — по мне так даже, если бы он ничего не написал, а только один раз мрачно пошутил:«Занят — умираю» — уже был бы гений. Вот «Пошехонскую старину», на какой странице ни открой, все безупречно, не к чему придраться — хотя не самое весёлое чтение.

Из школьного хэйт-ридинг — первое место занимает «Тарас Бульба», и евреи здесь ни при чём, потому что в школе мы его сперва читали по хрестоматии без сцены еврейского погрома, да и не было у меня тогда ни малейших еврейских сантиментов. Но вот прущий с каждой страницы свинский мужской шовинизм зашкаливал, а мудрая школьная программа предлагала нам восторгаться героем как раз в ту пору, когда все девчонки — стихийные феминистки и мальчишконенавистницы. Первое впечатление  — как было «буэээ», так и осталось, и советская власть в данном случае тут не при делах. 

Фёдор Михайлович — тоже не в фаворитах, но уж больно пассионарный и страстный — не люблю, но читать могу. Хотя упорно в глаза бросается то, чего другие не замечают — я это не раз проверяла. Например (я об этом уже писала однажды) — почему ни один достоевсковэд ни разу не обратил внимание на то, что в романе «Идиот» завязка — это предстоящее замужество Аглаи, когда добропорядочное семейство Епанчиных (положительные герои!) собирается выдать любимую (действительно любимую) дочь за похотливого старикашку, патентованного растлителя-педофила (история с Настасьей Филипповной известна всему свету и родителям невесты тоже) — и это считается нормой! И бойкая умненькая Аглая этому не противится, пока не появляется на горизонте тот, кто исключительно за доброжелательность и порядочность почитается в тогдашней России — кем? — идиотом, конечно! 

Школьный курс советской классики весь — мимо. Да, включая уже разрешённого в наше время и включенного в школьную программу Есенина — не была я тогда его целевой аудиторией, то есть чувствительной еврейской девушкой, ну и как-то не оценила — с великого русского поэта от этого не убудет. 

Вот Паустовского любила, Багрицкого, Бабеля, Катаева, Зощенко — в 60-е годы их уже печатали, но в школе не проходили — оно и к лучшему.

Вообще, внеклассное чтение — отдельная тема. Вот за что люблю интернет — за то, что обнаруживаю, что не такой уж я маргинал, каковым долго сама себя считала.  Оказывается, есть люди, которые помнят, например сказку «Гном из забытой страны» (Есть где-то страна, неведомо где, её не отыщет моряк по звезде...). Или первую, взятую мной в городской детской библиотеке книжку «День чудес» Ягдфельда и Витковича, нынче это называется фэнтези — про волшебную кисть, слепленную из снега девочку Лёлю и чудо-кукол (библиотекарша строго спросила: тебе не рано такую толстую книжку? успеешь прочесть за десять дней?) Радиоспектакль «Маленький принц», кто помнит? — я его раз двадцать слушала до того, как мне попалась, наконец, книжка. Фото-комикс «Красный шар» Ламориса — фильм почему-то на советские экраны тогда не попал, а вот комикс с кадрами из фильма напечатали, где бы вы думали? — в «Весёлых картинках». Потом я этот «Красный шар» на иврите купила своим внукам и четырёхлетние близнецы мне кричали, когда доходило до стычки Паскаля со злыми мальчишками: «Бабушка, пропусти! Читай сразу в конце!» — и переворачивали страницы поскорей туда, где Паскаль уносится в небо на сотне разноцветных шаров.

Рядом с «Маленьким принцем» — маленький король Мацюсь — именно Мацюсь, а не Матиуш, потому что читала я его в украинском переводе, так и осталось — вообще преимущество жизни в украинском областном центре было в том, что масса дефицитной переводной литературы была доступна в украинских переводах — и не сказать, чтобы плохих. А некоторые вещи так прочно вошли в сознание на украинском, что на русском уже и не читались.

И вот странно, взахлёб читаемая тогда детская классика: Майн Рид, Жюль Верн, Дюма — сейчас не идёт никак, скучно, а «День чудес» — всегда пожалуйста. «Том Сойер» остался в детстве, а его приятель Гекльберри читается и перечитывается. 

И, конечно же, «Дорога уходит в даль» — мы с будущим мужем однажды обнаружили, что разговариваем цитатами из неё — так в общем-то и познакомились. 

Ещё два юношеских романа с книгами — это «Над пропастью во ржи» (моя учительница английского, давая мне её, сказала: «Я тебе завидую, ты это ЕЩЁ не читала...») и куда менее известная (а может, помнит кто, если не книгу, то фильм — ау!) «Голосую за любовь» Грозданы Олуич — причём вторая меня потрясла больше: понятное дело, что во Вражеской Америке ясноглазому Холдену положено было страдать, вместо того, чтобы мечтать о комсомольской стройке, но писать ТАКОЕ о какой-никакой, но социалистической Югославии — мамадорогая, это же то, что мы чувствуем, любим и ненавидим, боясь себе в этом признаться! Кстати, тоже прочитано на украинском и зачитано добрыми друзьями — я ужасно горевала, когда не нашла эту небольшую книжечку перед отъездом. Сэллинджера-то не мудрено купить, а вот где я найду Олуич? Да ещё в привычном варианте, на украинском?

Зачитанные книги — это вообще отдельная боль. Тут у меня почему-то Ивлину Во больше всего повезло. С самого начала зачитали «Пригоршню праха» и «Не жалейте флагов» — в 1971, едва успела прочитать. Два раза у меня зачитывали «Мерзкую плоть»  — я её купила, наконец, уже в Израиле. В Ташкенте зачитали «Упадок и разрушение» — с концами, здесь я его купила на английском, чтобы, помолясь, собравшись с духом, прочесть когда-нибудь на пенсии. С «Пригоршней праха», кстати всё обернулось к лучшему, я её вскоре нашла в украинском переводе — как «Жменю праху» и немедленно влюбилась. Мой муж по ней легко выучил украинский — начал читать, поначалу спрашивая непонятные слова, а где-то к середине книги всё понял, как Рахметов французскую Библию. Она у нас с тех пор тоже растаскана на цитаты — в Израиле в первые годы, просматривая отчёты из банка, муж мой вздыхал: «Так, я бідний, я дуже бідний... Такий бідний, що можу всіх називати хвойдами... Та все одно з того небагато пуття...» 

Зато, когда нам после смерти Юнга подарили борзую, то собираясь на прогулку, я ей наставительно говорила: «Тато каже, що всі, хто мають кошти, мусять полювати на благо Англії!» 

Ну и всякое диссидентское — я, как ни странно, не оценила Солженицына. При том, что очень люблю «Матрёнин двор» — больше, чем «Один день...», может, потому что совпало с моими детскими впечатлениями от владимирской деревни и её обитателей,  да и главная героиня, при всей своей праведности, получилась живая, не сусальная и очень похожая на любимую мою тётю Надежду. Но всё остальное — мимо. «Гулаг», не полный, фрагментами, разумеется был проглочен за пару ночей с трепетом священным, но как литературу я его не воспринимала. Более того, повергла в шок хорошую девочку, которая мне его дала, вопросом: «А тебе не показалось, что он того... маленько антисемит?»  Девочка была, разумеется, еврейка. И разумеется, зашлась в праведном гневе: как можно! это же Исаич! покушение на святыни! А я тогда ни с какого боку не была ещё еврейским вопросом затронута, поэтому могла себе позволить. Жаль, что не найти теперь ту девочку — я бы поговорила с ней после выхода «Двести лет вместе»... Но если патетическую публицистику «Гулага» я ещё переварила, то «Раковый корпус» и «В круге первом» я с прогрессивными своими друзьями даже обсуждать  избегала, чтобы не ссориться — соцреализм навыворот, дочитан исключительно из почтения. До сих пор помню «В круге первом» какого-то мутного озабоченного мужика, alter ego автора, вероятно, который желал иноземные слова заменить исконно русскими и придумал вместо «инженер» говорить «зиждитель» — брррр! Но почтение к святыням и борцам (я не шучу, я действительно считаю Александра Исаича матёрым человечищем) сделало своё дело, я уже в перестройку терпеливо прочла «Красное колесо» — зацените! Особенно протоколы Госдумы автору удались. И про царя с царицей очень душевно. 

Зато Трифонов, а также абсолютно легальный и столь же абсолютно антисоветский Маканин с середины 70-х читаются и перечитываются легко.

А вот что врезалось даже не в память, а простите за пафос, в самое сердце, это найденный в маминых подшивках «Юности» за 1964 год «Дом с башенкой» Горенштейна. Я его прочла на пять лет позже и с тех пор всё искала и спрашивала в библиотеках — Горенштейн, Фридрих Горенштейн, посмотрите в каталоге, неужели нету? Любящие меня библиотекарши честно искали — Фридрих, говоришь? Может в зарубежной литературе? Нет, извини, нету. Потом это имя мелькало в титрах — как соавтор сценариев. Потом — растворилось. В 1980 он эмигрировал, незаметно, беззвучно, без разоблачений, проклятий и ореола мученика. Главы из романа «Псалом» я прочла уже в начале 90-х — и помню то же ощущение — удар в сердце. За два месяца до отъезда в последний свой визит в Луцк я купила роман «Место» в книжном магазине напротив моей школы — магазин уже продавали под что-то коммерческое, там горели жуткие тусклые лампочки, с чего я в этот депресняк забрела и как  углядела на развале этот том — сама удивляюсь. Самый любимый писатель. Абсолютный гений. Но рекомендовать его не берусь никому, кому надо, как-то сам его находит — он ни в какие рамки не вписывается. Числится и в русофобах, и в украинофобах, и в юдофобах, не говоря уж про германофобию — всем сестрам по серьгам. Пишет про то, что «жизнь пуста, бездумна и бездонна» (и это правда, чего уж там) — но другой пока нет и не предвидится.

Ну вот, хотела завершить словами «я список кораблей прочёл до середины» — да какая уж там середина, даже прикроватная тумбочка не разобрана. Будет настроение, продолжу. 

А как у вас с детско-юношескими вкусами — сильно изменились?

Апдейт: Позор на мои седины! Старый развратник Тоцкий из «Идиота» собрался жениться на Александре, а не на Аглае! (Грустно) Здравствуй, дедушка Альцхаймер...

Comments

[tandem-bike.livejournal.com]

ГОСПОДИ. просто СИСТРА. за исключением парочки нечитанных и парочки неупомянутых, я как тут говорят Яростно Плюсую.

не, не шибко изменилась. русская классика плюс ранние советские плюс трифоновская плеяда- была заглочена до 14ти лет и с тех пор вперечитываема. потом я подсела на Набокова (не всего), Джойса. открыла для себя Петрушевскую. после Петрушевской НИЧЕГО в современной России не видела достойного моего королевиного чтения, я лучше чехова письма перечиаю, настал тот сезон.



offtopic: Чипка, я хочу чтобы вы мен дали медаль терпения. т.е. за тепрение. случайно меня навело ( фриедз активити) в журнал вашей френды, кояя френда написала смрадную гадость про инвалидов и инвалидство и "пособия", явно ничего не зная об этом. но я ее не кусать не стала, хотя матюги шли уже ноздрями. таких людей можно только выругать и оскорбить, переубедить их невозможно. а ведь там пытались в том числе вы.

для меня это профессиональное, хорошая половина моих больных - инвалиды.

[dzhin-dzhit.livejournal.com]

Многое стало вызывать отторжение. Что-то из-за авторов, что-то перерослось, как "Мастер и Маргарита", например. Осталось только то что вне времени или произвело слишком мощное впечатление, как "Киммерийское Лето" Слепухина.
Классику с разных бочков покусываю, все идёт по разному. Но лучше всего - мемуары.

[albetina.livejournal.com]

"Матренин двор" гениальный рассказ, лучшее, что есть у Солженицына. Я его, правда, прочла уже взрослой, но это и хорошо, потому что в юности могла и не оценить

[bulyukina-e.livejournal.com]

Я пока перечитала только Толстого, Достоевского, Чехова и любимое в школе "Отцы и дети".
"Война и мир" понравилась еще больше, правда я второй раз читала больше с исторической точки зрения.
"Преступление и наказание" - стало более жизненным, а не мрачным, как раньше казалось.
"Вишневый сад" понравился, вообще как-то прониклась, особенно "Дядя Ваня" понравился.
А вот Тургенев показался слишком простым. Судя по тому, что он сейчас нравится дочке, то он действительно больше для подростков подходит, а вот остальных авторов можно читать в любом возрасте.

[chipka-ne.livejournal.com]

Я его прочла в начале 70-х, Солженицын был уже враг и предатель, а старые номера "Нового мира" еще по квартирам хранились. Мне было 17, еще жива была моя уже почти ослепшая тетя, и мне это на душу легло. Жаль, что он вошел в роль проповедника и не удержался на этом уровне.

[chipka-ne.livejournal.com]

Петрушевская - да, на той же тумбочке, но это уже поздняя любовь, я ее впервые прочла в конце 80-х.
К дискуссиям, подобным упомянутым, я давно отношусь почти без эмоций - в Израиле любят раскручивать тему тех, кто якобы жирует на наши налоги. Справедливости ради, желающих на***ть национальное страхование у нас достаточно, но это не инвалиды, конечно, тут мне есть, что возразить с фактами в руках.
Но та же френдесса пишет, к примеру, о жульничающих работницах по уходу - это чистая правда, я такого навидалась массово, а она с такой публикой и работает. Когда постоянно сталкиваешься с желанием урвать с державы - поневоле начинаешь всем подряд не верить.

[chipka-ne.livejournal.com]

А мне, историку, как раз в "Войне и мире" нравятся всякие глупости - сватовство Анатоля к княжне Марье, противная Вера Ростова, Наташа со своим "Мадагаскар", охота с борзыми - люблюнимагу! Потому что живая жизнь. Умел писать, зараза!

[bulyukina-e.livejournal.com]

А я вот историю таким образом изучаю, в художественной форме) хотя все остальное в этом романе мне тоже нравится, еще как-нибудь прочитаю обязательно)

[tandem-bike.livejournal.com]

ой, а у нас сколько этого. я правда видела только условных русских. например тетка с больной старой матерью нанимает своего сожителя как бы для ухода, одновременно вселяется в бесплатную квартиру матери - благо место нерусское, то доносчиков не боится, и так себе живет - сама на велфэйре, дружок ее на зарплате от штата, мама не эсэсай, один расход - машина.

я на эту тетку особенно сердита. с одной стороны, у нее был больной взрослый ребенок в нерсинг хоуме в другом штате. она туда ездила раз в месяц. и я знала про ее условия жизни и абсолютно не осуждала ее. государство не обеднеет если она так устроилась. но потом она оказалось и меня рассматривает как государство. тут уж я не выдержала и ее попросила вон. без скандала.

[hithlin.livejournal.com]

Слушайте, а я помню "День чудес". Причем не название и не фамилии авторов, а девочку Лелю из снега. Ну, и трех снежных баб и что-то там эпохи Анны Иоанновны - причем эта эпоха до сих пор у меня ассоциируется именно с тем, чем-то мрачным, что там было про нее написано. Сдается, что, судя по году издания, мне досталась мамина книжка.

[chipka-ne.livejournal.com]

Дадада - три снежные бабы: душа черная, душа бумажная и душа продажная. И Старый Год, который хотел остановить время - вечные часики в сердце девочки Лели. Еще фильм такой был "Снежная сказка" - все Гарри Потеры нервно курят в сторонке.

[ran-khar.livejournal.com]

Мы тоже с подружками цитатами из дороги говорили. Я ее уже в Израиле в библиотеке нашла и еще раз прочитала. Хороша.
Мы еще с Юности очень любили "Юноша с перчаткой" Инны Гофф. И вдруг недавно попался. Все равно хорош,хотя возраст мой уже не тот.

[hiperborea.livejournal.com]

У меня похожая картина во многом. То, что я полюбила в детстве и юности, то есть то на чем я формировалась и училась мыслить так и осталось самым любимым. В список самого самого добавились вещи за последние 20 лет ( мне 41) и немало , но это уже не сравнимо то по силе воздействия с увиденным и прочитанным раньше. И это, мне кажется, естесственно.
В литературе многое совпадает с тобой, кстати. И в любви и в нелюбви. Дорога уходит вдаль, дом на набережной, матренини двор, над пропастью во ржи - стоят совершенно отдельно от всего. У меня еще "глазами клоуна", "мастер и маргарита" и довлатов прочитанные в 15 -16 лет стали книгами навсегда. Только вот у толстого я перечитываю "анну каренину", а не "войну и мир".
Да и в машине я все также слушаю гребенщикова, ддт, крематорий - вкусы не поменялись с 15-16.
И соловьев конца 80 начала 90 остался любимым режиссером. И еще , пожалуй, покровские ворота.

[sari-s.livejournal.com]

От Сэлинджера я в юности сходила с ума. Да разве только я?
Сегодня в моих глазах Сэлинджер - это мизантропия, самокопание и лелеяние депрессухи. "Сага о Глассах"- пожалуйста, проникайся негативом, отрицательных эмоций - море, черпай, не хочу. Могу побиться об заклад, что его идеи эскейпизма довели до самоубийства немалое число молодых людей. Сегодня я бы запретила читать его книги людям моложе лет 23-х. Пусть подрастут. А подрастут - сами не захотят.

[inga-den.livejournal.com]

Ты читала Бёлля?! В последнее время несколько раз столкнулась, что даже культурные люди об этом писателе и не слышали ((.

[hiperborea.livejournal.com]

Белль и брехт это же были , вроде, разрешенные немцы?

[chipka-ne.livejournal.com]

Хо! "Групповой портрет с дамой" - любовь на вересковом ложе - наше всё!

[chipka-ne.livejournal.com]

Ну вот видите, как по-разному все читают. Для меня в ту пору Холден и Симор Гласс - это воплощение надежды на то, что мир разумен. Любимый рассказ - "Хорошо ловится рыбка-бананка", несмотря на сами знаете какой финал.

[inga-den.livejournal.com]

Да, конечно. Я в молодости очень много Бёлля читала, а пару лет назад еще и на немецком прочла две повести.
Поэтому была в шоке, что многие о нем и не слышали - включая моего мужа :).

[inga-den.livejournal.com]

Кажется, это единственный роман Бёлля, который я не читала :). Я позднего не очень люблю, если честно.

[hiperborea.livejournal.com]

На немецком! Какая ты молодец.
Я, максимум, читаю на иврите. Но все равно это не тоже самое , что по русски. Хотя я в израиле с 13 лет.

[inga-den.livejournal.com]

Зато я на иврите книги не читаю :). Увы мне.
Я просто немецкий хорошо знаю - немецкая школа, потом еще два курса романо-германской филологии. Говорю плохо, но читаю почти без словаря. И это доставляет мне кайф - хотя и лень, конечно...
Просто книга на языке оригинала - это нечто особенное. Скажем, Кафка на русском имеет мало общего с Кафкой на немецком. Надеюсь, на иврите со временем тоже смогу читать.

[inga-den.livejournal.com]

Долго думала :). Нет, у меня это не так.
Из увлечений молодости сохранился только Ремарк. Да, теперь я понимаю, что он невеликий писатель, но все равно нежно люблю и регулярно перечитываю. А так-то я в юности любила всякие романтические книжки - "Собор Парижской Богоматери", "Зверобой"... А теперь для меня в книге главное - чтобы она была хорошо написана. Тогда в голове остается некое послевкусие. А все остальное склероз тут же поедает :).
"Войну и мир", кстати. тоже оценила только в зрелом возрасте.

[chipka-ne.livejournal.com]

Это печаталось в "Новом мире" в 70-е (или в самом конце 60-х). Мне его подруга в Москве дала почитать, уже сшитый и переплетенный и тоже завидовала тому, что я не должна целый месяц ждать продолжения. Всячески рекомендую.

[hiperborea.livejournal.com]

Просто книга на языке оригинала - это нечто особенное
Конечно!
Я, увы, это прочувствовала только с "неправильной" стороны. Прочитав пару плохих переводов русской классики на иврит. Мой обожаемый чехов никогда бы не стал таковым в том переводе.
У кафки, говорят, очень простой немецкий. Но мне и это недоступно.